Блог архива болельщиков «Зенита»

78
113

«Е2 — „Зенит” для меня то же, что для бразильцев — сборная Бразилии»

Сегодня мы продолжаем публикацию избранных материалов из газеты «Знамя Зенита», и предлагаем вашему вниманию интервью Дениса Чигляева, фанатская кличка «Е2-Е4», человека с уникальным послужным списком выездов за свою команду.

На момент записи этого интервью в коллекции Дениса уже было 100 выездов и масса эмоций, связанных с ними, а «Зениту» ещё только предстояло выйти в высшую лигу Чемпионата России и завоевать все свои трофеи.

(Оригинал материала)


Оригинал материала в фан-издании

Денис Е2: «Зенит» для меня то же, что для бразильцев — сборная Бразилии Знамя Зенита, № 2, 1995 г.

«Зачем вы звоните? — спросил меня взволнованный женский голос. — Какое интервью, какая статья? Да что он такого сделал, чтобы про него в газетах писали? Что вы ему голову-то морочите? Ему уже 25 лет, а он никак за ум не возьмется! Вы серьезный взрослый человек, хоть бы отвадили его как-то от этой напасти, так нет — еще и потакаете, писать о нем собрались... Нечего о нём писать, он из себя ничего не представляет. И вы сюда, пожалуйста, больше не звоните и телефон наш никому не давайте!»
Серия коротких гудков, не менее выразительная, чем слова пожилой женщины... Бабушка Дениса так и не поняла увлечений внука, «так и не сломалась», как сказал о ней как-то сам Денис.

Впрочем, слово «увлечение» здесь не подходит. Увлечение — это то же, что хобби, а те, у кого фанатизм — хобби, в конце концов ездить перестают. Чаще всего у таких людей любовь к «Зениту» переходит в другое качество, например, коллекционирование программок к матчам команды и значков со стрелкой. И лишь внутри остается что-то, какая-то теплота, которая заполняет тебя всего, стоит лишь кому-то рядом произнести слово «Зенит», но — и только...

Я убежден, что с Денисом Е2, совершившим 100 выездов за командой, подобного никогда не случится. Его бабушка до сих пор не может понять, что быть зенитовским фанатом для ее внука не дурь, не блажь, не хобби. Это его убеждения, это — дело всей его жизни..



Вырезка с поздравлением из фан-газеты

— На стадион меня привел отец в 1981-м. В детстве я любил хоккей — по телевизору матчей не пропускал, сам играл во дворе, а к футболу был равнодушен. Отец меня на матч прямо палками загонял. Мы сели, на один из центральных секторов Кировского стадиона и тогда я впервые увидел фанатов. Ребята размахивали флагами, пели песни, синхронно скандировали. Меня это поразило, и вернувшись домой я тоже решил сделать себе флаг: оторвал кусок от простыни и синей гуашью написал на нем «Зенит». Такой флаг сейчас бы в Кунсткамеру!

— А когда ты оказался среди фанатов?
— В 1983-м мы с приятелем пошли на 40-й сектор, он по тем временам был самым обильным, заполнялся полностью, как и соседний 41-й.

— Что там были за люди?
— Туда в основном садились те, кто не попадал на 33-й. Правым сектором считался один ЗЗ-й, а на 40-м садились те, у кого было 2-3 выезда. У нескольких человек — Капли, Бармалея — выездов было побольше, но все равно мало по сравнению с теми, кто ходил на 33-й.

— Ты пришел с тем самым флагом из белой простыни?
— Нет, у меня была розетка, длинная, 3 метра, тогда такие были в моде. Ее мне, конечно, связала бабушка, но на первом же матче меня на нее обул (отнял, «взял поносить» — прим. ред.) Вагон. Он же «обул» меня и на две других розетки. Любитель моих розеток... Интересно, что когда уже потом мы с ним сошлись, Вагон сказал, что не помнит, чтобы он меня обувал. Хотя откуда ему помнить, я же тогда был пустым местом для таких как он.

— …пока не съездил на первый выезд, да?
— Тогда как и сейчас один выезд еще ничего не значил. На свой первый выезд я поехал в 1985-м году в Москву на «Торпедо», это был один из последних матчей сезона. Поехал с парнем из ПТУ, как раз были октябрьские праздники.

— Что ты сказал дома?
— Что мы с группой от ПТУ едем в Москву на «Торпедо», иначе бы меня не отпустили.

— Ты ехал в цветах?
— Роза у меня была, но я ее снял, чтобы опять не обули. Тогда я уже больше знал про все эти дела, моим наставником по фанатской части был Валера-Оптимист. Он учился со мной в одной школе, но был постарше и все мне рассказывал про фанатизм, как что и почему. Я от него многому научился и очень ему за это благодарен.

— То есть твой путь как фаната Дениса-Е2 начался не с первого выезда. А когда же?
— Он Начался с Баку в 1986-м. Но прежде был «Спартак», мой второй выезд, там я познакомился с Сабонисом, у него это тоже был второй выезд. А в Баку я стал собираться еще зимой, как только увидел календарь сезона. Накопил 22 рубля, еще 22 у меня было на обратную дорогу и пять — на мелкие расходы. Я тогда не пил, не курил и с кем еду не знал. Билет у меня был в прицепной вагон, там же ехал Гаврош, а остальная мафия ехала в купе — Гук, Малыш, Стоматолог (его уже знали: он в 85-м ездил в Воронеж), всего было 12-13 человек.

— И ты среди них — один новичок?
— Да. Они все были правые люди, знали друг друга и вообще всех на секторе, и многие из них сами были в авторитете. Крест и Еж сразу же обули меня( на пусак и розетку. Крест взял пусак., а Еж — розу...

— Как же ты ехал после всего этого?
— А это было еще не все. Часов через 10 в наш вагон пришел Гук и сказал мне: «Вылезай из поезда. Если не выйдешь — тебя в Баку продадут черным.» Но я не сдался. Я ехал, скрипя зубами — эти люди были для меня если не богами, то чем-то высшим. Когда на секторе кто-то говорил «Я собираюсь на 28-й выезд», я всякий раз думал что буду ездить и что мой час еще пробьет. Вот и тогда в поезде я ехал, скрипя зубами. Если бы я тогда сдался — из меня никогда не получилось бы фаната.

— Я не хотел бы оказаться на твоем месте...
— Я сам никому не пожелал бы тогда на нем оказаться. Гастролер под такую «разгрузку», как я уже не попал. Но повторяю: я терпел, скрипя зубами, я знал, что мое время придет — и оно пришло. В жизни вообще часто нужно терпеть, скрипя зубами. Вытерпишь — будешь на коне, будешь королем.

— Твоя кличка появилась на том же выезде?
— Какое-то время — около суток — меня звали «Пуштун», потому что как раз тогда восстали пуштунские племена. Но потом в купе Гук и Крест сели играть в шахматы и Гук походил е2-е4. И все заорали: «Давайте назовем его „Е2-Е4“, ведь у мясников есть „39“, пусть и у нас будет человек вот с такой кличкой!»

— Увидев, что ты не дал слабину, тебя признали своим?
— Розетку мне Еж в Баку вернул. Потом, уже на домашнем матче Крест отдал мне пусак, но полностью своим я себя почувствовал после седьмого выезда. Даже после всех приключений на обратной дороге «своим» я после того Баку все-таки не стал.

— А что это были за приключения?
— Нас высадили в Назрани, в Ингушетии. Сгону, Ежа и Кабана забрали в детприемник, а мы с Пашей-Клещом ходили стреляли по 2 копейки — якобы позвонить. Пожалуй, из всех моих выездов это был момент наибольшего отчаяния: поезд до Минеральных вод Останавливался там раз в двое суток и стоял всего две минуты. Там я приуныл не на шутку... Если бы не табор цыган, который полез в поезд, мы бы там, наверное, до сих пор пасли овец и у меня не было бы 100 выездов.

— Что было дома после того, как ты вернулся?
— У матери уже лежали карточки на розыск для милиции. Я ведь ей сказал, что иду на хоккей, а сам исчез на две недели... Она меня расцеловала: «Сынок!». Перед следующим моим выездом в Вильнюс меня уже дома ждали билеты туда и обратно, а для моего начальства в ПТУ мама написала записку, чтобы меня на два дня отпустили на дачу. После того Баку она поняла, что со мной бороться бесполезно. Для нее было главным, чтобы я не пил. А я ведь и не пил на первых своих выездах: первый раз в Тбилиси в 87-м выпил пива.

— Принято считать, что фанату главное — «нажраться» и похулиганить, что фанаты пьют и самого футбола" не видят.
— Это неверно. Мы как раз видим все. Я могу понять, как сыграл тот или иной футболист, будь он защитник, полузащитник или нападающий. Например, я знаю точно, что в Саратове игру завалил Быстров. И вообще из своих 100 выездов я могу описать почти все матчи. Просто иногда возникают сложности с милицией и какие-то моменты оказываются пропущенными. Зато кто из любителей футбола или журналистов может описать матч 1988 года «Арарат» — «Зенит»? В «Советском Спорте» был только протокол, а я могу. Мы со Спейсом никого из наших так и не дождались — пошли бродить но городу. Кругом толпы народу, митинга, — мы на один такой пришли, полная площадь перед театром, трибуна, микрофоны, у нас тогда еще такого увидеть было нельзя. Хоть и говорили все на своем языке все равно было интересно. Только нас там чуть не убили — что, мол, вам тут надо, убирайтесь и все такое. Переночевали мы у знакомого моей матери, выходим утром на улицы, а по городу танки едут. Идем к стадиону, но дороге нас останавливают и говорят: «Езжайте домой, ребята, матча не будет». Мы со Спейсом — к директору стадиона... Матч, конечно, был, мы стояли и пели «Город над вольной Невой...» — больше нам ничего делать не оставалось, потому что розы и флаги у нас украли... Мы их там развесили под столом, ну их и украли. Так что мы просто пели, а двое местных парней, спасибо им большое, как могли защищали нас от болельщиков «Арарата»...

— Денис, для тебя знакомство с любым городом начинается с пивной?
— Нет, конечно. Ведь для того, чтобы узнать, где «разлив» находится, нужно еще полгорода обойти... А если говорить серьезно, то нужно копать глубже.

— Что ты имеешь в виду?
— У меня в самом деле есть склонность к путешествиям, я люблю ездить, смотреть и узнавать все новое и новое. Очень жаль, что мы не играем за границей, я очень бы хотел посмотреть города, стадионы, на которых играет Европа, и поболеть на этих стадионах за свой «Зенит». Я не понимаю, наверное, чего-то в их европейской жизни: читаешь книги, там у них герои с ума сходят, вешаются, стреляют друг в друга... Я бы с их деньгами все бы страны объездил, какие есть, весь мир посмотрел бы. Это, я считаю, жизнь.

— Какой рубеж ты наметил себе теперь, после своего сотого?
— Рубеж у меня один, и наметил я его себе, как только стал фанатом. Мой рубеж — это конец моей жизни, до него и буду ездить. Вот когда придет рубеж всем рубежам — тогда все и кончится...

— Как по-твоему, большинство из выездов следующей сотни придутся на высшую лигу?
— Я в этом уверен. И думаю, что если мы там не будем на последних ролях, то в фан-движении Питера начнется прогресс. Мы можем «перебить» всю Москву с нашим питерским патриотизмом, мы им всегда отличались. Я имею в виду любовь к родному городу и верность ему.

— Ты говоришь о возможном подъеме в фан-движении, но ведь на трех выездах в Иркутске, Чите и Омске у нас опять не было ни одного человека.
— Москвичи на нашем месте тоже были бы не везде. У нас же нет миллионеров, как у коней (т. е. фанатов ЦСКА — прим. ред.), и то у них в Тюмени было, всего два человека. Да у нас там было бы не меньше пяти, для нас после Новосибирска, Ленинск-Кузнецка, не говоря уже о Владивостоке и Находке, Тюмень — это как до магазина за углом пройтись. А в Чите и в Иркутске, и в том же Омске мы в прошлом году были, и вообще по географии выездов и по их дальности мы — лидеры. В той же Находке было один раз четыре «коня», а мы ездили туда уже трижды: шестеро — на несостоявшийся матч в 1992-м, один — в том же сезоне на состоявшуюся игру, и двое — в прошлом году. И в этом, кстати, туда тоже кое-кто собирается. А но высшей лиге мы уж точно будем везде.


Воронеж, 1992 год, Денис на фото третий слева

— Знаешь, иногда приходится слышать, что у Дениса Е2 не было бы столько выездов, если бы ему не помогала мама. Хотя, по моему глубокому убеждению, абсолютно все равно, откуда человек берет деньги на поездки, ведь почему-то тем, на что человек живет, никто не интересуется.

— Насчет мамы... 42 выезда до армии я сделал совершенно самостоятельно, если она помогала, то только в мелочах. Около 30 выездов без мамы бы и вправду не состоялись, большая часть из них пришлась на 1991 год, когда я был на всех выездах сезона. По-моему тоже главное, чтобы человек любил «Зенит» и ездил за ним, а все остальное неважно.

— Во время выезда в Ярославль кроме твоего юбилея случился произошло еще одно приятное событие — несколько человек совершили свой первый выезд за «Зенит». Как ты считаешь, должны ли они пройти хотя бы через часть того, что довелось испытать тебе?
— То, что происходило со мной, когда я начинал фанатеть, — это как если бы котенка взяли и швырнули вот об эту бетонную плиту. Если встанет, тряхнет башкой и начнет ходить — значит все в порядке. Некоторые из молодых это уже тоже поняли, но мы на них еще посмотрим. Зигзаг, например, возвращался с нами на собаках, познал и голод, и холод, и футболку свою отстоял, хотя на него наезжали, проявил стойкость. В этом смысле я согласен с Гастролером — если у человека любовь к «Зениту» сильнее амбиций, все будет в порядке. Если нет — такой человек в конце концов ездить перестанет.

— А что для тебя «Зенит»?
— То же самое, что для бразильцев сборная Бразилии. Позвони в Бразилию и спроси, что для них сборная Бразилии? Я люблю футбол, люблю красивую игру, но я еще — патриот города. Все это вместе и будет мое отношение к «Зениту».

— Ты считаешь, что «Зенит» сейчас показывает красивый футбол?
— Считаю, да, хотя кому-то, может быть, такой футбол и не нравится. Но пусть даже «Зенит» и не показывает такого уж красивого футбола, я все равно верю, что когда-нибудь игрой нашей команды можно будет гордиться. А если и этого не будет — все равно буду болеть за «Зенит». А за что же еще болеть-то?

Интервью взял Слава-капитан

Полный текст интервью вы можете прочесть, пройдя по ссылке

Продолжение следует!
0 комментариев

Для добавления комментария, Вам необходимо авторизоваться